Когда какой-то вельможа купил этот горошек на рынке и, не зная о его происхождении, преподнес его в подарок вырастившему его царственному огороднику, тот был на седьмом небе от счастья – и денежки от продажи получил, и с товаром расставаться не пришлось, вот ведь экономия какая! Кроме того, Людовик научился вполне прилично готовить, да еще и овладел непростым ремеслом цирюльника, тренируясь на бородах дежурящих при дворе офицеров – кто ему откажет? Один из придуманных им фасонов бородки даже вошел в моду, что не так уж и удивительно. Вдобавок он чеканил недурные медали и монеты, да еще и изготавливал собственноручно массу принадлежностей для любимой им охоты – ковал ружья, плел тенета, а уходящее искусство соколиной охоты знал так, что просто не имел себе в этом равных. Но какое из этих занятий могло заменить его молоденькой супруге то, чего она долгое время была лишена? Предложите любое из них на выбор вашей собственной супруге взамен секса и не удивляйтесь ее ответу на это предложение. Кроме королевской короны, разумеется, – тут и сейчас возможны варианты…

Более того, вред от изучения королем благородного искусства соколиной охоты оказался больше ожидаемого. Помимо нее его воспитатель герцог де Люинь, судя по всему, обучил короля и прочим развлечениям, в его прямые обязанности не входящим. А его многие исследователи безоговорочно причисляют к сторонникам иной сексуальной ориентации, с легкой… ну не совсем руки Людовикова сколькотоюродного дядюшки Генриха III достаточно распространенной при французском дворе. Причем нельзя сказать, что сама природа лишила де Люиня других вариантов любви – нет, он попытался использовать свое влияние для того, чтоб выгодно жениться на сводной сестре своего ученика мадемуазель де Вандом, дочери Генриха IV и Габриэли д\'Эстре. А когда ему намекнули, что такие подробные родственные связи с королевской фамилией будут уже чересчур, он нашел себе другую супругу, красотку де Монбазон, которая даже в молодости так непринужденно себя вела, что после кончины де Люиня король выслал ее из Парижа, причем явно не только из ревности – поздно было пить боржом… Вернулась она в столицу, только выйдя за человека вдвое старше себя, с пикантной для герцога фамилией Козлов – по-французски де Шеврез.