Тогда я с ведома посла двинулся навстречу Мао Цзэдуну, желая помочь ему кратчайшим путем приблизиться к трапу самолета. Подойдя к китайскому руководителю, я почтительно поздоровался с ним и, поддерживая его под руку, повел по направлению к самолету. Признаюсь, меня поразила не только все та же рыхлость фигуры, но и его ужасные дочерна прокуренные зубы. На этот рот было неприятно смотреть.

Когда мы подошли к послу, С.В. Червоненко осведомился у Мао Цзэдуна о его здоровье. На что Мао Цзэдун сказал со своим сильным хунаньским акцентом: «Ну, еще ничего!» Через некоторое время появились другие встречающие, делегация начала спускаться по трапу, все пошло своим чередом.

В феврале 1965 г. в Пекине побывал один из основных руководителей КПСС и СССР того времени, член политбюро ЦК партии, председатель Совета министров СССР А.Н. Косыгин. Тогда и состоялась встреча А.Н.Косыгина и Ю.В. Андропова, также входившего в делегацию, с Мао Цзэдуном. Это была, по сути, последняя встреча Мао Цзэдуна с советскими руководителями.

Мне довелось присутствовать при этой встрече в качестве переводчика. Запомнились некоторые детали.

Утром 11 февраля 1965 г. связные с китайской стороны передали через меня, что А.Н. Косыгина примет Мао Цзэдун. Я сообщил об этом В.В. Кузнецову, первому заместителю министра иностранных дел СССР. Тот посоветовал уведомить о предложении китайской стороны Ю.В. Андропова.

Дело было в одном из особняков Дяоюйтай («Террасы, с которой ловится рыбка») – резиденции для иностранных гостей в Пекине. Поднимаясь по витой лестнице на второй этаж, я встретил Ю.В. Андропова, шедшего завтракать. Я рассказал ему о сообщении. Он выслушал и сказал, что я должен доложить об этом А.Н. Косыгину. Только после этого наконец вступил в действие механизм согласования встречи руководителя советской делегации с Мао Цзэдуном.