Театр начинается с вешалки, а адвокатская контора с вывески… Ольга прикрутила на дверь медную табличку и принялась за паутину.

Пятиметровые потолки вызывали уважение. Но если на стол поставить стул, а на него табуретку, то вполне можно шваброй дотянуться до белесых лохмотьев, свисающих с лепнины.

Оленька вспомнила, что не захватила с собой рабочей одежды, а лезть наверх в новом платье не хотелось. Но и паутина раздражала. Не оставлять же ее до завтра!

В коробках, привезенных с прежнего места работы, обнаружился короткий халатик. Скорее – накидка, которая прикрывала все, что ниже пояса, но она была значительно выше колен.

Замка в двери офиса еще не было, но и в коридоре не было ни души… Оленька быстро стащила с себя платье, набросила халат и начала громоздить пирамиду.

Все оказалось не так страшно. Табуретка почти не качалась, но смотреть вниз не хотелось. Пол был где-то далеко, а сверху комнатка казалась маленькой и чужой.

Швабра очищала стену, но от этого становилось только хуже. Раньше все было одинаково сереньким, а теперь появилось белое пятно и на контрасте остальное пространство смотрелось откровенно грязным.

Ольга пыталась дотянуться как можно дальше, балансируя на одной ноге… Она не слышала ни шагов, ни стука в дверь. Какое-то седьмое или восьмое чувство подсказало, что на нее кто-то смотрит.

Сверху не было видно лица, но на пороге стоял молодой мужчина с приятным голосом:

– Простите, могу я видеть адвоката Крутову?

– Вы уже не нее смотрите!

Оленька вдруг ощутила, что выглядит она нелепо и даже неприлично. Инстинктивно отбросила швабру, присела и попыталась натянуть на колени короткий халатик… На твердой почве это бы получилось, но акробатом она не была. Сначала зашаталась табуретка, потом стул… Ольга выпрямилась, замахала руками и заорала, ощущая, что падает.