Когда трактор, наконец, выбрался, Виктор устало опустился на землю и лег на только что принесенные Леной ветви. Парень вытянул над головою руки и сладко вздохнул.
- Ты очень устал? - тихо сказала Лена.
- Нет, - отозвался Виктор, - только в плечах слегка ломит. Посиди немножко и ты.
Но она осматривала плуги и, кажется, нарочно медлила. Как-то все эти дни случалось так, что она подходила к Виктору только тогда, когда было неотложное дело. А какие вот теперь дела?
С плугами все хорошо, остальное Виктор осмотрит сам. И пойдем дальше, пока нет смены.
Лена стоит возле плугов. Ей уже видны те ветви, на которых лежит Виктор. Рассвет наступает быстро. Лена видит из-за трактора руку Виктора, лежащую на ветвях, чуть не по самый локоть вымазанную в мазут и торфяную грязь. Ветви, на которых он лежит, неровные, жесткие. Лена чувствует, что на них очень твердо лежать, и жалеет, что наломала таких неудачных веток. Если б знала, что на них ляжет Виктор, выбирала бы самые мягкие, самые молодые...
Сколько горючего ушло на буксовку? Лена вспоминает об этом и ей становится радостно: теперь можно будет подойти к Виктору. А зачем подходить? Встанет, сам посмотрит.
Она все-таки берет щуп и опускает в бак. Потом старательно осматривает его, держа на фоне серо-синего неба, и замечает едва уловимый блеск только на самом шпеньке. Значит, нет горючего. Надо сказать об этом Виктору: служба!
- Витя! - несмело зовет Лена и почему-то пугается своего голоса.
Ответа нет.
- Витя! - уже более громко зовет девушка, и опять все тихо, только беспокойное щебетание птиц доносится из кустов.
Тогда она обходит плуги и тихо приближается к Виктору. Он спит. "Ой, чуть не разбудила! Зачем же я так громко звала?"
Лена осторожно отступает немножко назад, сочувственно смотрит на парня. Глаза его закрыты, длинные густые ресницы опустились и лежат спокойно. Губы в детской полуулыбке. Под головой у Виктора ольховая ветка. Гладкая она, без сучков, но лежать, видно, твердо. Лена возвращается к прицепу, берет там свою вязаную кофточку. "Подложить ее Вите под голову?.."