Человек, не знающий названий и свойств растений, не различающий птиц по голосам и не видевший зверей иначе как в зоопарке, всегда в чем-то неполноценен. Программа построения коммунистического общества, предусматривающая стирание граней между городом и деревней, способствует формированию гармонического человека не только потому, что она обогащает деревенского жителя всеми преимуществами городской культуры, но и потому, что приближает горожанина к природе. То же самое можно сказать о стирании граней между физическим и умственным трудом. Дело не только в том, что множество людей, занятых однообразной и изнурительной работой, получат возможность трудиться более содержательно и с меньшей затратой физической энергии, но и в том, что немалое число чистых интеллектуалов хотя бы частично вернется к физическому труду и получит навыки, без которых развитие человека всегда будет несколько однобоким. Игры и упражнения не могут полностью заменить физический труд, точно так же как городские пруды и бульвары не заменяют реки и леса.

Жизнь в Калуге была полезна мне еще и потому, что значительно расширила мои представления о том, как устроен мир. У деда была большая родня, у теток множество подруг, я был вхож повсюду, и каждый прожитый день вносил новые поправки в ту весьма еще наивную картину общества, которая в то время брезжила в моем детском сознании. С каждым днем я все отчетливее видел, что люди, пишущие книги и ноты, играющие на роялях и виолончелях, и даже люди, которые учат и лечат других людей, составляют незначительную прослойку среди тех, кто печет хлеб, тачает сапоги, доит коров и лудит посуду. В Москве я тоже видел таких людей, но там это были соседи или поставщики, здесь родственники или знакомые. В этой среде каждый грош был на счету, и родители выбивались из сил, чтобы дать своим детям образование, то самое среднее образование, которое в наши дни является обязательным и бесплатным. Как ни скромна была наша московская квартирка, возвращаясь в нее, я всегда вспоминал наряду с летними удовольствиями о том, что существует жизнь еще более трудная, еще менее защищенная от грубой силы, чем наш московский быт.