
К тому времени я уже хлебнул школьного образования. Незадолго до Февральской революции меня приняли в первый класс реального училища. После февраля нас, реалистов, перевели в соседнюю женскую гимназию на предмет совместного обучения. События развивались так бурно, что мы совершенно не учились. К счастью, я выучился читать пяти лет и настолько пристрастился к чтению, что на первых порах книги вполне заменяли мне учителей. Время было голодное, и книга отчасти заменяла также и еду - свойство, вновь проверенное в годы ленинградской блокады. В конце концов матери удалось определить меня в детскую колонию. В колонии тоже не учили, но зато кормили. Помещалась моя колония в Сокольниках на Богородском шоссе, поблизости от завода "Красный богатырь". Сокольники тех лет мало походили на тот расчищенный и огороженный городской парк, каким мы его знаем теперь. Тогда это был самый настоящий лес, где можно было заблудиться. Сразу же за Сокольническим кругом излюбленным местом отдыха москвичей, где по вечерам играл симфонический оркестр и выступали гастролеры, - начиналась чаща, прорезанная лишь узенькими просеками. Дачи были только на Богородском шоссе и в северо-восточной части Сокольников. Большая и лучшая часть этих загородных вилл была отдана под детские учреждения - детсады, интернаты, костнотуберкулезные санатории, лесные школы и колонии.
