Хотя точка зрения Гудвина в романе доминирует, это можно счесть простым следствием того, что рассказ ведется от его лица. Все эти толкования лишь гипотезы, которые читатель волен был принять или отвергнуть. Меррит не был тираном, он старался не навязывать никаких разгадок, более того он пытался быть с читателем подчеркнуто на равных, ибо тоже не знал истины. Читатель волен был выбрать ту версию, которая казалась ему более подходящей - или же попытаться предложить свою - возможно, промежуточную, потому что Меррит дал, по-сути, диаметрально противоположные подходы: один мистико-магический, другой - на основе научного мировоззрения.

Сейчас мы бы сказали, что он соединил в повести подходы научной фантастики и фантастики сказочной - однако в те годы понятия эти существовали лишь в зачаточном состоянии, сам Меррит осмысливать свое творчество в этих терминах не мог.

Тонкость заключалась в том, что для самого Меррита принципиальной разницы между этими подходами, кажется, не было. Для него язык легенд и мистических культов был столь же приемлем, как и язык науки.

(Между прочим, современную ему науку Меррит знал весьма неплохо например, доктор Гудвин ссылается на общую теорию относительности Альберта Эйнштейна, которая на тот момент еще не была известна широкой публике; экспедиция А.С.Эддингтона, которому удалось при наблюдении солнечного затмения подтвердить предположение Эйнштейна о влиянии гравитации на распространение электромагнитных волн, состоялась уже после того, как "Завоевание Лунной заводи" было опубликовано...)

В том же 1919 году повесть и роман вышли (с небольшими сокращениями) отдельным изданием под общим названием "Лунная заводь". Обозреватель "New York Times"

писал об этой книге: "Если это, как указано на титуле, действительно дебютный роман, то мы присутствуем при рождении автора, одаренного необычайным (кое-кто, возможно, сочтет его доселе невиданным) богатством воображения".