Я слегка сорвался и заорал, что в данный момент пересказываю эту историю как раз в 20-ый раз и это уже похоже на анекдот. Он открыл историю болезни, которую наваяли американцы за 4 дня пребывания отца в госпитале и сказал, что там ничего этого не записано и даже стал мне переводить построчно весь тот бред, который эти козлы там написали. Потом похлопал меня по плечу и сказал, чтобы я не расстраивался. Это обычная практика, сказал он, здесь часто ставят диагноз «микроинфаркт» потому, что ни подтвердить ни опровергнуть этот диагноз практически невозможно даже при вскрытии (микроинфаркт не оставляет шрамов на сердце в отличие от настоящего инфаркта), зато позволяет достаточно долго держать больного в клинике, накручивая счёт и использовать очень недорогое лечение и минимизируя уход.

После этого приватного разговора мы с отцом поняли, что даже его железного здоровья надолго не хватит, и решили на следующий день любой ценой выбираться из гостеприимного оздоровительного учреждения.

Святая простота! На следующий день мы поняли, что это проще сказать, чем сделать. Безлимитная страховка – это для госпиталя тоже, своего рода богатство. Её (в смысле страховку) можно доить долго и успешно, а тут клиент пытается нагло вырвать сладкий кусок прямо изо рта. Шалишь! Ты не в России!…

Мы начали требовать нас выписать в 7 часов утра. Нам сказали, что без доктора Ахмада они сделать этого не могут. «Так вызовите вашего Ахмада! Нам очень хочется его ещё хоть раз увидеть и сказать ему всё, что мы думаем о его лечении». «Мы уже вызываем его, но он пока не перезвонил». Через час доктор Ахмад не перезвонил, через два тоже не перезвонил, через три – всё равно не перезвонил, через четыре – медсёстры перестали заходить в нашу палату и стали от нас прятаться (как и доктор Ахмад). Все дежурные доктора тоже исчезли.

Тогда отец попросил соединить его по телефону с его адвокатом в Сан-Антонио, обещая госпиталю в случае, если с ним что-либо случится многомиллионный судебный процесс.