Первым пассажиром нового проекта стал Джон Поль, позвонивший сам: по его воспоминаниям, он к тому времени так охренел от аранжировочной рутины, что часами сидел дома, уставившись, как зомби, в чистый лист нотной бумаги. Его подруга (редкий случай положительной роли женщины в истории рок-музыки), обеспокоенная зрелищем молодого мужика, прожигающего взглядом не женский, но нотный стан, сказала ему: «Что ты, Вася, все дома сидишь? Пошел бы, что ли, в какую группу…» «А куда пойти. Маша, — ответил Дж. П. — Всюду полное говно…» «Вот Джим-ми Пэйдж, говорят, музыкантов ищет», — сказала Маша. И Дж. П. снял трубку и набрал номер.

Альянс этот был естественным: оба музыканта хорошо знали друг друга со времен работы над песнями Донована, оба принадлежали к сливкам лондонского музыкального мира. Естественно, поиски дальнейших партнеров начались первоначально в том же кругу.

Однако и Терри Рейд, и Стив Мэрриотт из SMALL FACES оказались ангажированными. Поиски зашли в тупик — и тут Пэйджу подвернулся Тони Секунда, лондонский продюсер, знавший Планта по временам BAND OF JOY. Сперва Пэйдж скептически пожал плечами при упоминании незнакомого имени, но тут и Терри Рейд отрекомендовал вместо себя того же молодого певца. Тогда Пэйдж заинтересовался: он не поленился даже съездить в Бирмингем, где застиг группу Планта на вечеринке в педучилище: слушателей было 12 человек педагогов. Репертуар Планта Пэйджу по-нравился не шибко; что-то мутно-психоделическое из репертуара MOBY GRAPE, но вот от голоса гитарист, образно говоря, «приторчал».

Дальше разыгралась сцена в духе «Принца и нищего» — безденежный и почти бесштанный Плант присвистывал, засунув руки в брюки посреди великолепия «Домика лодочника» в Пэнгбурге (судя по всему, при вдовствующей королеве лодочники жили не хуже рок-звезд среднего калибра).