- Здесь нам предстоит построить всё, что необходимо для полётов.

И мы строили и летали. Но больше всё же строили. Есть люди, которые берутся утверждать, что в жизни нет романтики. Мне их жаль. Она есть! И никакие жизненные трудности и невзгоды не в силах задавить её. Не в силах, пока у человека поёт душа. Безусый мальчишка, я ещё не осознавал всего этого, но видел, что многие не выдерживали и уходили из отряда. Оставались только те, кто уже не мог спокойно ходить по земле.

С тех пор прошло немало лет. Сколько раз за это время я оставлял под колёсами боевых истребителей различные аэродромы, но меня постоянно тянуло на это первое лётное поле. Каждый раз, когда я прилетал туда в период отпусков и видел знакомые горы и белые планеры, парящие над ними, меня охватывало радостное чувство возвращения в свою юность. Я и сейчас, уже окончив свой путь в большой авиации, убеждён, что настоящее чувство ПОЛЁТА в небе можно испытать только на планере.

Вскоре мы получили первые планеры БРО-11 и БРО-9, и началась кропотливая работа по освоению азов лётного мастерства: балансировка планера на ветру, пробежки и подлёты на высоту 1-2 м. Учлёт, успешно выдержавший направление и устойчивый полёт планера, мог рассчитывать на большую высоту, а она определялась количеством шагов при растягивании амортизатора. Конечно, первыми в очереди стояли взрослые парни - заводские и фабричные. Я же был последним. Господи, сколько приходилось ждать, тянуть и тянуть этот амортизатор, ремонтировать планеры после поломок, пока, наконец, дело доходило до меня и вознаграждало за все труды короткой пробежкой в течение 5 секунд. Хорошо запомнился первый парашютный прыжок перед полётами, когда в морозный декабрьский день мы поднялись в воздух на Ли-2. Я, опять же, как самый лёгкий, сидел последним в хвосте самолёта. Когда инструктор открыл выходной люк, неизбежность прыжка стала настолько очевидной, что душевное смятение и тревога тут же отразились на лицах впереди сидящих, усилившись после загорания красного плафона и требовательного звукового сигнала.