Окончательного решения он пока не принял, но моё положение было безнадёжным. Неизвестно, как сложилась бы в дальнейшем моя авиационная судьба, если бы не один случай.

II

Общеизвестно, что любой лётчик на всю жизнь запоминает первый самостоятельный полёт. Я же такого не помню. Помню почти каждый первый вылет на новом для себя боевом самолёте, который, как правило, проходил без предварительного контрольного полёта. А вот самого первого не помню. Однако тот день, когда я стал лётчиком, помню и сейчас.

На первомайской демонстрации мы, первые планеристы города, шли отдельной колонной. У каждого на голове был лётный шлем из зелёного бархата, а на руках - краги, как у пилотов 1930-х годов. Краем уха я услыхал разговор нескольких учлётов из рабочих о том, чтобы отметить праздник полётами, но без ведома Учителя, т.е. самовольно. Я стал просить их взять меня с собой.

- Вовочка, тебе нельзя, ты ещё не умеешь летать, - ответил старший из них.

- Но я постараюсь. У меня получится, вот увидите, - умолял я их до тех пор, пока не уговорил.

Дед Кузьмич, наш сторож, проводил праздник в полном одиночестве. Неожиданное появление планеристов обрадовало его и удивило. Узнав наши намерения, Кузьмин сурово произнёс, поправляя на плече ружьё:

- Без разрешения начальника ворота не открою.

Однако, бутылка "Столичной" резко поколебала его стойкость:

- Что ж, голуби, летайте потихоньку, но ключей не дам!

- Сами строили, сами и откроем, - со смехом заявили мы.

Открыли ангар, вытащили планер и, после короткого совета, решили летать "по-серьёзному". Это означало, что для каждого полёта нужно было на руках затаскивать планер на вершину горы, цеплять хвостовую часть к штырю, врытому в землю, и вниз по склону натягивать амортизатор. По команде старшего планерист дёргал ручку отцепки и планер "выстреливался" в воздух на высоту 150 м. Если учесть, что до этого ещё никто не летал выше 20-30 м, то это была "космическая" высота.