Одним из самых известных эпизодов нормандской экспансии стало покорение Англии, предпринятое в 1066 году нормандским герцогом Вильгельмом (Гильомом) Незаконнорожденным, получившим после этого более благозвучное прозвище «Завоеватель». Англосаксонская знать, ослабленная междоусобными раздорами и борьбой со скандинавскими захватчиками, не смогла эффективно сопротивляться нормандцам, принесшим на остров новые, исторически прогрессивные для того времени феодальные порядки. Достаточно сказать, что именно с приходом Вильгельма в Англии появились каменные крепости (первым стал знаменитый лондонский Тауэр, возведенный в 1078 году), возникла централизованная система управления, была проведена первая земельная перепись, результатом которой стала знаменитая «Книга Страшного суда». Решающую роль во всех этих преобразованиях сыграл сам Вильгельм, заодно позаботившийся об основании как в Нормандии, так и в Англии множества монастырей — очагов культуры и просвещения. Этот неграмотный рубака говаривал, что перо острее меча, и даже если авторство этой фразы принадлежит другому, Завоеватель следовал ей в своих начинаниях.

Впрочем, монахи в первую очередь интересовали Вильгельма не как просветители его подданных, а как хронисты и публицисты — проводники весьма успешно осуществляемых им пропагандистских кампаний. Даже насильственное покорение Англии он сумел представить как исполнение воли последнего короля англосаксонской династии Эдуарда, будто бы завещавшего нормандцу свой трон. Сменивший Эдуарда Гарольд был объявлен узурпатором и клятвопреступником — задолго до этого Вильгельм захватил его в плен и вынудил (опять же будто бы) отречься от притязаний на трон. Гарольд сам был мастером политических интриг, но куда ему было до Завоевателя, в арсенал методов которого входили тайная дипломатия, лесть, подкуп и шантаж! Достаточно откровенно повествуя обо всем этом, П. Зюмтор акцентирует внимание на прогрессивности политики Вильгельма и ее положительных результатах для Франции и Англии. Что ж, результаты и правда имели место, и обе страны по праву могли бы числить Вильгельма в ряду своих национальных героев.