Для себя и своей семьи Иванов делал однозначный выбор.

«Только СОПРИЧАСТНОСТЬ современной российской истории сохранит нас русскими. Какой бы она, сегодняшняя Россия, ни была. У русских другого пути, кроме как ВМЕСТЕ с Россией пройти ее исторический путь — НЕТ. Вместе с тем, никто и не заставляет нас оставаться русскими вместе с Россией. Но оставаться русскими ВНЕ причастности к судьбе России и судьбе русского народа ДАЛЕЕ НЕВОЗМОЖНО».

Это были не просто громкие слова. Это была программа действий. Еще накануне он мне писал о том, что не видит никаких перспектив в Латвии, перспектив ни для жизни, ни для борьбы. Рубикон пройден. Пора домой.

Нужно отметить, что в ходе нашей интенсивной переписки я неоднократно пытался вывести общение с Ивановым из «виртуала» в «реал». Но всякий раз мой виртуальный товарищ деликатно уходил от этой темы. Я не настаивал — у каждого из нас есть свои причины для выбора того или иного способа общения.

После публикации вышеобозначенной статьи Иванов все реже стал выходить на связь. В редких письмах он оправдывался — «извини, сборы!…». Наконец, спустя месяц я получил последнее короткое письмо: «Завтра ВОЗВРАЩАЕМСЯ». И все. Иванов исчез. Он пришел в мою жизнь из виртуального мира и, вернувшись в реальную русскую жизнь, растворился в ней, растворился в России, став ее неотъемлемой частью, частью своего народа. И в этом был свой глубокий смысл.

Но что-то мне подсказывало, что это еще не конец истории.

Несколько месяцев назад по электронной почте я получил весьма невразумительное письмо от знакомого журналиста из Петербурга, из которого было понятно лишь то, что в прикрепленном файле есть что-то, что должно меня заинтересовать.