И.Н.Лунина вспоминает, что Гаршин начал навещать Ахматову в Фонтанном Доме тогда, когда она жила еще в пунинском кабинете.{16} В дневнике Николая Николаевича Лунина есть запись от 20 сентября 1937 Г: "...у Ани был проф. Гаршин".{17} Но дневник Андриевской и переданный семьей Гаршиных в музей дневник Владимира Георгиевича свидетельствуют о том, что роман их начался уже весной 1937 г.

Гаршин словно пунктиром, осторожно и целомудренно, обозначал какие-то этапы развития их отношений. Отдельные страницы его дневника -- своеобразный аналог "разговорной книжки" Ахматовой и Лунина: Гаршин записывал свои диалоги с Ахматовой, ее реплики, иногда со своими комментариями:

""А Вы меня действительно не боитесь". При моей попытке перейти на "корректный" тон.(Злость)Март 1937".

""Моя жизнь страшненькая". 13-08."

Через несколько страниц: ""Ты меня не будешь обижать?!" Это ужасно по беззащитности".

И неоднократно: "Too late!" ("Слишком поздно!")

"Я бы сказал -- In spite of too late.

ААА повторила где-то -- мое "in spite of".*

*{"Я бы сказал -- Несмотря на то, что слишком поздно. ААА повторила где-то -- мое "несмотря на"".}

Это почти цитата из ахматовского стихотворения 1915 г.: "Ты опоздал на много лет,/ Но все-таки тебе я рада"

Дневниковая запись Андриевской, июнь 1938 г.:

"В прошлом году Анна Андреевна меня спрашивала:

-Как Вы ощущаете в этом году весну? -- Никак.

-А я слышу ее, и вижу, и чувствую. Мне хорошо.

И когда однажды они вдвоем с Вл.Георг.Гаршиным пришли к нам под дождем, оба насквозь промокшие, но веселые и ребячески шаловливые, и Анна Андреевна переоделась в мою юбку и кофточку цвета палевой розы и сразу стала вдруг молодой и похорошевшей, а Вл. Георг. смотрел на нее добрым и смеющимся, почти счастливым взглядом, -- я поняла, как, и почему, и с кем она чувствует, слышит и видит весну.