негромко.

Э й н о (рапортует). Товарищ командир полка, командир роты Эйно явился по вашему приказанию.

Салют, рукопожатие.

Б л а г и х (медленно, подбирая слова). Дело в следующем, товарищ Эйно. К нам в полк прислали четверых подростков, по имеющимся сведениям, неисправимых. Направлены они сюда политуправлением округа, на сей счет имеется циркуляр от девятого мая тысяча девятьсот двадцать девятого года. Понятно?

Э й н о. Понимаю, товарищ командир полка.

Б л а г и х. С ними должна проводиться соответствующая воспитательная и учебная работа. Из сказанного явствует, что эти неисправимые молодые люди должны перестать быть неисправимыми. Понятно?

Э й н о (улыбается). Понятно, товарищ командир полка.

Б л а г и х. Понятно? А мне вот что-то не совсем понятно. (Меняя тон.) Слушай, Август, мне с тобой надо поговорить. Вот по этому самому поводу. Без официальностей, а просто, как с партийцем. Садись.

Садятся на скамью.

Меня этот подарок совсем сбил с толку. Человек я холостой, в детишках ничего не понимаю, боюсь и... ну их совсем! Какой к ним подход - шут их знает...

Э й н о (улыбается). Погоди, Федор Андреевич. Сколько им лет, твоим ребятишкам? Пять, шесть?

Б л а г и х. Во-первых, они не мои. А сколько лет им - можно посмотреть. (Вынимает из планшета бумагу.) Лет им, если хочешь знать, много. Двенадцать, тринадцать, пятнадцать, семнадцать даже. Ого! Ну, что же, тем лучше. Одним словом, положение таково: раз на нас возложили эту обязанность, то нужно к ней отнестись добросовестно. Ты согласен со мной?

Э й н о. Конечно.

Б л а г и х. Ну вот и хорошо. Для начала мы поручим эту публику тебе.

Э й н о. Что-что?

Б л а г и х. Думаю поручить их тебе. Как ты на эта смотришь?

Э й н о. Никак, Федор Андреевич. Не умею и не хочу браться. Я строевик. В педагоги не гожусь. (Пауза.) Что я с ними буду делать? Инструкции какие-нибудь имеются?