В течение последующих лет ситуация установилась окончательно: быстро прогрессирующий «вундеркинд» превратился в солидного, уважаемого члена литературной семьи, обладающего всеми правами и обязанностями литературного гражданства. Изменилось и отношение к жанру на книжном рынке: бывший изгой стал желанным гостем в респектабельных издательствах. В атмосфере непрерывного роста тиражей и количества названий, доверия читателей и похвал критиков мало кто заметил первые симптомы надвигавшейся грозы. Гром грянул для многих неожиданно, и произошло это в середине 60-х годов.

Тому было несколько причин, вот некоторые из них. Двусмысленным и взрывоопасным было положение science fiction в ею же созданном «гетто» (так метко окрестили ситуацию сами писатели-фантасты). Случилось так, что молодой литературе неоткуда было ждать помощи и поддержки, все приходилось создавать самой: авторов, большинство которых были вчерашними энтузиастами-читателями, критиков, менеджеров-«толкачей», издательства, периодику… Со временем это привело к кастовости, отгороженности от остального литературного мира. Критика тоже была «доморощенной», точнее, ее не было вовсе. А взаимозахваливание, отсутствие чувства меры в оценках и трезвого взгляда со стороны ни к чему хорошему привести не могли.

Превратился в гигантский водопад и поток макулатуры. Творения гернсбековской поры шедеврами никак не назовешь, но грубый ярлык «халтура» им тоже не подходит: в те времена на фантастике еще трудно было нажиться, и масса низкосортной продукции была обязана своим появлением скорее графоманам и неучам-дилетантам, нежели холодным ремесленникам. А вот к середине 60-х коммерческие поделки грозили буквально затопить научную фантастику.