В 40–50-е годы английская science fiction немногим отличалась от американской: тесно связанная с ней единым книжным рынком и общими периодическими изданиями, она была вынуждена подчиняться тем же критериям, которые были выработаны в американских журналах сначала Гернсбеком, а затем Кэмпбеллом. «Космополитизм» на поверку оказался палкой о двух концах: заокеанские журналы и издательства, как магнит, притягивали молодых британских авторов, заставляя их искать успеха вдали от родных пенат — как в смысле географическом, так и в смысле забвения национальной художественной традиции.

К середине 60-х годов успехи гигантов, Уэллса, Хаксли и других, подернулись седою дымкой старины; из научной фантастики надолго ушли Кларк, Кристофер и Расселл, и навсегда — вплоть до своей смерти в 1969 году — один из старейших писателей Д. Уиндэм. В мире британской научной фантастики образовался «интеллектуальный вакуум», и все чаще прилагательное «англоязычная» стало подменяться словом «американская».

Не мудрено потому, что противоречия, о которых мы только что говорили, с большей силой отразились на британской фантастике. Она оказалась тем «слабым звеном», с которым связывается революция в жанре, известная ныне под именем «Новой волны»…

«СЛАВНАЯ» АНГЛИЙСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Взрыв в англоязычной фантастике произошел ровно через 38 лет — месяц в месяц! — после выхода в свет первого номера «Эмейзинг». В 1964 году в апрельском номере закрывавшегося журнала «Новые миры» его редактор Д. Карнелл писал в прощальной редакционной статье: «Не будем смотреть на это печальное событие как на конец пути, но лишь как на естественный этап определенных метаморфоз в развитии жанра».