Процесс смены поколений, лихорадочную попытку преломить в фантастике то новое, что пришло в окружающий мир, можно считать «объективными» предпосылками этой жанровой революции. «Субъективными» являются проблемы внутренние: взаимоотношение с общелитературным потоком, эксперименты в области формы, поиски своего языка, овладение новой литературной техникой.

Именно здесь и была замаскирована одна из мин замедленного действия, погубивших «Новую волну»: вопрос «зачем и о чем написано произведение» вскоре уступил место другому — «как оно написано». Требование примата формы над содержанием противоречило самой сути научной фантастики, рационально осмысливающей мир. Зачеркивался основной пункт программы «Новой волны», отмеченный выше: языковая пиротехника в конце концов стала настолько доминировать в произведении, что превратилась в «вещь в себе», бесконечно далекую от проблем как грядущего, так и настоящего…

Сменился со временем и лозунг: вместо отражения окружающего пришло отражение индивидуального сознания, чаще подсознания, того «внутреннего ландшафта», который получил даже специфическое название «inner space» (буквально «внутренний космос»). За бортом движения остались такие достоинства «старой» фантастики (по крайней мере лучших ее образцов), как социальный контекст, трезвый анализ, логика и научная эрудиция авторов, романтический пафос и гражданственность.

Сами же художественные приемы и методы, взятые на вооружение молодыми фантастами, тоже оказались далеки от образцов для подражания: сюрреализм и поп-арт, поток сознания и психоанализ, литературный коллаж, типографские трюки, эротика на грани порнографии, демонстративное употребление нецензурных слов. Парадоксально, но некоторые из «новинок», призванных обогатить палитру писателя-фантаста, оказались изобретением велосипеда: «большая литература» успела освободиться от них… несколько десятилетий назад.