Звездное небо, словно густо исколотая иголкой черная бархатистая бумага, расстилалось над просторами Уссурийского края. Сквозь узкий вырез полумесяца призрачный лунный свет лился на ниточку железнодорожного полотна, проложенного здесь еще в начале прошлого века. Казалось, что все спит, отдыхает и не найти на земле места, где было бы так тихо и спокойно.

Тишину природы и безмятежность пейзажа нарушил отдаленный грохот товарняка — рельсы завибрировали, земля отозвалась глубинным гулом, словно вот-вот должно было начаться землетрясение.

С приближением локомотива картина почти нетронутой цивилизацией природы дала трещину и рассыпалась. Вот уже вдалеке заблестели два ярких глаза электропоезда, зазвенел на железнодорожном переходе предупреждающий сигнал. Березы, тянувшиеся вдоль рельс, качнулись, будто хотели убежать прочь от железного зверя, несущегося в их сторону. Товарняк, подгибая под свое брюхо траву и проросший сквозь щебень подорожник, просвистел стрелою. За локомотивом пронеслась вереница вагонов.

Не успела природа оправиться от шума и грохота товарняка, как из-за леса, треща лопастями, выплыл вертолет. Пилот военного вертолета не первый раз пролетал над этими местами, поэтому вел себя уверенно, пренебрегая некоторыми правилами безопасности осуществления полетов — опустив винтокрылую машину чуть ли не до самых верхушек деревьев, прибавил скорости. Турбины загудели еще сильнее, и вертолет теперь шел над лесом, будто комбайн, бороздящий колхозное поле. Пригибались вековые деревья, летели сухие листья, кружилась поднятая мощным потоком воздуха отшелушившаяся кора.