Беженцы останавливаются у противоположного конца моста, начинают скучиваться...

Передний танк зловеще поводит дулом орудия, будто высматривая жертву.

"Эмка" проносится мимо беженцев.

- Прочь! Прочь от моста! - распахнув дверцу, во весь голос кричит им полковник. - Спасайтесь! Танки!..

Словно яростно хлопают тяжеленные железные двери: выстрел - разрыв, выстрел - разрыв!.. Уже бьют по мосту, по колонне пять, десять вражеских танков!.. Колошматят танковые пулеметы...

И то ли снаряд, то ли пуля попадает в одну из груженных динамитом машин. На месте машины, на месте моста возникает с грохотом, от которого глохнет все окрест, огромный круглый шар ярчайшего алого пламени. Он тут же гаснет, лопается, этот огненный шар, выпуская вверх и по сторонам облако густого дыма, пара, водяной пыли.

Только половина автоколонны успела проскочить через мост. Она скрывается и перелеске, в балке.

Высунувшись из "эмки", полковник Маринов видит, как отрезанная половина колонны быстро, под огнем немецких танков, пятится в рощу.

Полковник не останавливает прорвавшиеся машины, на ходу приняв решение пробиваться во что бы то ни стало в Харьков. Потеряна половина колонны, потеряна половина взрывчатки и почти вся ТОС. Там Ясенев. В худшем случае подполковник Ясенев выполнит свой долг: взорвет машины с ТОС и взрывчаткой. А его, Маринова, ждет Харьков, ждет командующий фронтом...

...В стекла полевого цейссовского бинокля видно, как беженцы гурьбой, бросив обоз, бегут к лесистой балке, как головные танки, паля из пушек на ходу, выезжают на автостраду.

Позади, в остановившемся недалеко от взорванного моста вездеходе марки "мерседес" стоит с биноклем генерал-лейтенант Георг фон Браун, командир 68-й пехотной дивизии вермахта. Крылатый черный плащ с красными лацканами, золотая вязь дубовых листьев на высоком стоячем воротнике, золотое шитье на заломленной фуражке. Поза картинная, воинственная, почти как на знаменитом фронтовом портрете фюрера.