Будь у дворянина и харчи лучше, и расчет аккуратный, ни один работник на него не жалуется, а рачения и заботливости к его делу все не приложит и не сживается с его домом. Тут спор ученых литераторов о почве, народе и солидарности можно проверять на деле, и приходится согласиться, что от почвы мы действительно оторвались и народ не чувствует солидарности с нами, но… впрочем, пусть журнал «Время» еще пояснее расскажет, как должен происходить процесс сближения с народом.

Итак, в небольших хозяйствах, особенно у землевладельцев недворянского происхождения, дела идут сравнительно нехудо, но в больших имениях, где хозяйство далеко не фермерское, или, как говорят наши столбовые, неоднодворческое, там с батраками обходиться невозможно. Нужны или фермеры-арендаторы, или оседлые работники. Опыт показал, что, кроме чиншовых однодворцев в Западном крае, русские рабочие, люди, не имеющие собственной оседлости, не идут на заселения с принятием на себя условных обязательств к землевладельцу, да и хорошо, пожалуй, делают. Крестьяне тоже не пойдут на такие условия, и идти на них им незачем. Остаются иностранные выходцы. В прошлом году, при посредстве г. Филипеуса, сделано русскими помещиками несколько долгосрочных наймов заграничных работников. Работники (по преимуществу из Германии) пришли в Россию, устроились в имениях выписавших их помещиков и на свое положение нимало не жалуются, а помещики ими, как говорят, не нахвалятся. Работают скоро, добросовестно и «с веселым духом», а живут честно и кротко. Г. Филипеус пишет из Бибриха, где он основал русское сельскохозяйственное комиссионерство, что доверие публики к нему растет, а с тем вместе и расширяется круг его деятельности до такой степени, что бибрихский комиссионер русских сельских хозяев решился, с 1-го мая, издавать в Карлсруэ специальный сельскохозяйственный журнал, в котором «вопросу о колонизации наших частных земель чужеземными выходцами, на основании аренды, будет посвящено особенное внимание».