Но важнее всего было то, что здесь жил Бен Колдуэлл, со своим взглядом художника и невероятным чувством детали, чувством, которое некоторые называют гениальностью. Семь лет, проведенных под руководством этого человека, стоили всего остального.

Но нет, в один прекрасный день Нат покинет город; это убеждение было у него органичным и глубоким. Назад в тот огромный мир, откуда он родом. Но когда настанет этот час, пойдет ли с ним Зиб, или решит остаться в своем кругу? Это трудно предсказать и неприятно об этом думать.

На Тауэр-плаза стояли полицейские. Нат посмотрел на них с удивлением, которое он сам тут же счел наивным, потому что в городе, где нет недостатка ни во взрывах бомб, ни в любом другом роде насилия, при таком торжестве, как открытие "Башни мира", не может не присутствовать полиция. Это только доказывает, что сегодня голова у него не работает.

У входа стоял чернокожий полицейский и слушал, что говорит ему огромный ирландец в униформе. Негр взглянул на Ната и приветливо улыбнулся.

Что вам угодно, сэр?

Нат вынул пропуск со своей фамилией и должностью.

Я архитектор, сказал он. Из фирмы Колдуэлл и К0.

Он показал на бронзовую доску у входа.

Мне нужно там внутри кое на что взглянуть. Негр перестал улыбаться.

Что-то случилось? Его взгляд быстро нырнул к пропуску, потом снова поднялся, и полицейский произнес: Мистер Вильсон? Теперь он уставился Нату прямо в лицо.

Нет, это обычный обход, сказал Нат и подумал: "Какого черта я разговариваю как персонаж из детектива".

В эту минуту я уже начал сомневаться, говорил позднее постовой Варне, но это ещё было только неясное чувство, что, возможно, нам не стоило пропускать того типа с инструментальной сумкой. Но вы ведь сами знаете, что может последовать за неоправданным задержанием. Полиция превышает свои полномочия, накидывается на невинных граждан и тому подобное... Но лучше бы я прислушался к этому чувству.