Без электричества здание слепнет и глохнет, немеет и задыхается мертвый город в городе, памятник тщетности человеческой изобретательности, мечтаний и сомнительного жизненного опыта; Большая пирамида, Стоунхеда или камбоджийский Ангор Ват; курьез и анахронизм.

Нат взглянул на главный электрический кабель, тщательно разведенный, чтобы он мог отдавать свою огромную энергию сюда и одновременно передавать её без потерь следующий технический этаж и так далее до самого верх башни. Здесь был сосредоточен жизненный центр Башни, как человеческое сердце, открытое для операции.

Нат вспомнил о конверте с поддельными изменениям! который лежал у него в кармане, и снова почувствовав как его мозг застилает пелена неудержимой ярости.

Он понимал с трудом сдерживаемую ярость Гиддингса, потому что её зародыши чувствовал в себе, и по той причине: работа для него была чем-то святым.

Да, многие сегодняшние люди, даже большинство, смотрят на вещи иначе, например Зиб, но какое ему дело, что думают другие.

Для тех, кто проектирует и строит сооружения, которым предстоит долгая жизнь дома, мосты, акведуки, плотины, атомные электростанции, огромные стадионы для тех главное удовлетворение от своей работы, а ней не должно быть никаких ошибок, допущенных по небрежности или, что ещё хуже, умышленно. Она должна быть настолько совершенна, насколько это доступно делу рук человеческих, иначе то, что должно было стать предметом гордости, превратиться в пятно позора.

Когда Нат подумал об этом, он впервые позволил себе не сдержать свой гнев.

Какой-то мерзавец, медленно и тихо сказал он, обращаясь к силовому кабелю и массивным трансформаторам, все здесь напортачил, и серьезно это все или нет, нужно выяснить. И мы выясним. А потом найдем его и по-< весим за задницу.

Разговаривать с неживыми предметами, разумеется, глупость. Разговаривать с деревьями, птицами, шустрыми ящерицами или орлами, парящими в вышине, тоже глупо, но Нат это проделывал всю свою жизнь.