Рассказ ведется в двух планах: Кэт будто бы увлекается поручиком, а на самом деле ее интересует только игра с ним и возможность соблазнить его. Она смеется над бедным Лапшиным, рассказывая в переписке с подругой про его неловкость, простодушие, искренность. Иллюзии его сразу рассеялись, когда он увидел, что между ним и аристократической девушкой была глубокая пропасть. Рассказ ведется живо, но как всегда Куприн не навязывает никаких моральных выводов, предоставляя их сделать самому читателю. Рассказ построен на психологической коллизии, которая остается неразрешенной, потому что она отражается в записях, но не в действиях героев. Обе линии рассказа связываются личностью автора, который случайно нашел и дневник, и переписку на чердаке одной усадьбы. Эпистолярная форма рассказа дает возможность читателю непосредственно, без вмешательства автора, следить за мыслями и чувствами Лапшина и Кэт.

Другой рассказ Штабс-капитан Рыбников относится ко времени русско-японской войны (1905). Офицер Рыбников - японский шпион, находящийся среди своих врагов в самой столице, в Петербурге. Его азиатское лицо не мешает в его опасном деле, потому что на Дальнем Востоке было много людей с такими чертами лица, и наши войска порой принимали забайкальских казаков за японцев. Он приехал в Петербург из Маньчжурии хлопотал то ли об отставке с пенсией, то ли о пособии на лечение раны. Он часто посещает военные учреждения, где он может собирать полезные сведения, и также посещает рестораны и театры, где может слушать разговоры пьяных офицеров, что тоже может быть ему полезно; при этом он играет роль глуповатого человека и подчеркивает свой русский патриотизм. Рассказ глубоко психологический, потому что Рыбников носит в себе две личности, но, конечно, должен не обнаруживать настоящего лица. Иногда ему это не удается, например, когда кто-то заговорил о самураях, у него появились слезы.

Он нашел себе противника в лице журналиста Шавинского, который заметил некоторую неестественность в поведении Рыбникова, например, он не пьет, а только делает вид, что напивается.