На Финляндском вокзале мы садимся в электричку. Юля читает лозунги на домах: "СлЕва КПСС!", "Да здравствуИТЕ..." Мне неловко перед сидящими рядом пассажирами. Прошу ее говорить тише и советую читать названия станций. Она старательно произносит, уже без ошибок: "Ланская, Удельная".

Удельная... Хватаю Юльку за шиворот, тащу к выходу. "Уже приехали?" -удивляется она. "Нет, мы должны навестить мою подругу". В голове крутятся мрачные мысли. Удельная - какой страшный удел! "Уж лучше посох и сума...". Боже, как я пойду с Юлей в такую больницу? К тому же нас ждет Комарово моего детства: зима, сугробы, финские сани и сосны в снегу. А встреча была бы... И вряд ли... Двери закрываются. Мы едем дальше.

Маша. Я не помню, когда мы познакомились. Наверное, тебе было шесть, а мне соответственно пять. Но я помню твои гладкие тяжелые волосы, темно-карие, чуть восточные глаза, нижнюю губу с трещинкой от мороза, смазанную вазелином, ощущение упругой и гладкой щеки...

Ума не приложу, почему твои родители, Алексей Иванович и Элико Семеновна, именно меня выбрали тебе в подруги. В Комарове на зимних школьных каникулах много девочек, нарядных, начитанных и веселых.

Я живу в Комарове постоянно, у бабушки с дедушкой, - дед работает директором Дома творчества. Хотя ты живешь в Ленинграде и видеться мы можем только зимой, мы обе знаем, что мы лучшие подруги.

Тебе не разрешают кататься на лыжах и санках с Черкасовской горки. Но мы часами гуляем по Комарово с твоими родителями. Ты называешь их "папсик" и "мамсик". Во время этих долгих прогулок (до Репина три километра, до Зеленогорска семь) Алексей Иванович нас развлекает смешными историями. По очереди вы читаете стихи на непонятном мне немецком языке:

Ich weiss nicht, was soll es bedeuten,