Переписка с Пантелеевыми. Машины письма полуравнодушные-полунежные. Письма Алексея Ивановича. Смерть Элико. Говорят, она умерла на улице, когда несла одежду бездомным.

Теперь есть только Маша и папа: "Папье-Маше", как они называли когда-то свой союз. Письма от Алексея Ивановича становятся все горше от раза к разу. Вот два отрывка:

Август 1985-го.

Маша больше пяти лет не выходила за порог дома, а в больнице- в первый же день пошла. Дня через три я гулял с ней в парке, вышли на шоссе, мимо бежала зеленая электричка из Ленинграда, и я сказал:

- Хочешь, съездим в Комарово?

Она не ответила, помолчала и заплакала.

Да, этот зеленый поезд бежал в наше невозвратное прошлое. Ехать туда и мне было бы больно.

Май 1986-го.

Маша все еще в больнице. 5-го июня будет год. Рад, что гуляет, а еще больше рад, что стала читать. И помногу.

На прогулке в парке слышим шум поезда и видим за деревьями мелькание зелено-красной электрички. Посмотрим друг на друга, помолчим и вздохнем.

- Куда, - спрашиваю, - пошел поезд?

- В Комарово.

И этим все сказано.

Последнее письмо от Алексея Ивановича:

4 марта 1987 года.

Ленинград.

Дорогая Ксаночка!

Недавно я отправил тебе свою книгу "Приоткрытая дверь". Надеюсь, она уже добралась до тебя. Что касается фотографии - я уже много лет не снимался, а после смерти Элико Семеновны и вообще отказался фотографироваться и выступать по телевидению.

В "Приоткрытой двери" - мой портрет, который, может быть, чем-нибудь да напомнит тебе меня. В предыдущем письме не поблагодарил тебя за мыло и кофе. И то и другое - маленькие мои пристрастия (пить водку и курить я давно бросил).

Маша и я целуем тебя и Юленьку, шлем сердечный привет всем твоим.

Хорошо бы - до свиданья!