Через десять лет после освобождения из тюрьмы Белинков написал автобиографию, которая была опубликована только в 1999 году. В ней он не без иронии рассказывает, как был принят его первый роман. "Виктор Борисович Шкловский согласился подписать мою дипломную работу - художественное произведение - при условии, что я больше никогда художественные произведения писать не буду..." Из иронических высказываний в свой адрес состоит также характеристика представленных при поступлении в институт стихотворений. "Я пришел в Литературный институт (1940) с тощими и полными яда стихами (я был молодым скептиком и снобом в зеленых клетчатых штанах), и только хорошо знающий жизнь и много проживший человек мог верить, что автор этих стихов когда-нибудь бросит это занятие. Таким человеком был заведующий кафедрой творчества Илья Львович Сельвинский".

Проницательность двух видных писателей не лишила Белинкова веры в свои силы. Запас его творческих идей не иссякал. По-мальчишески ломая голову над тайнами творчества, продолжал писать стихи и прозу.

Белинков одновременно учился в Литературном институте и в Институте философии, литературы и искусства и в обоих добился выдающихся успехов. В Литературный институт он был принят сразу на второй курс, в Институте философии отличился глубиной проникновения в запутанные философские проблемы. Он был абсолютно искренен, когда на следствии заявил: "Реакционные идеи, под которыми я подразумеваю историю марксизма-ленинизма, способствуют возникновению в человеке животных инстинктов". Далеко не каждый оказавшийся в кабинете следователя КГБ смог бы столь отчетливо и смело излагать свои убеждения.

Конечно, на молодого читателя, не знакомого с обстановкой того времени, когда в тюремной камере создавались эти необычные произведения и их автор отвечал на опасные вопросы следователя, ни ставшие доступными протоколы допросов, ни сами произведения не окажут такого сильного воздействия, какое они оказывают на современников Белинкова.