Я абсолютно убежден, что у Берты было любовное приключение с каким-то типом, решившим устроить себе день здоровья подобным образом. А потом она придумала историю в стиле Ника Картера и заливает тут своим постоянным, но надоевшим партнерам.

Ну да ладно, пусть выговорится. Посмотрим, куда заведут ее неуемные фантазии.

- Мы проезжаем Дефанс, - говорит она, - сворачиваем на Коломб!

Давай, давай, ври дальше, толстуха! Интересно, куда ты приедешь! Самое любопытное, что оба недоразвитых кретина, Берю и Альфред, глотают эту развешанную на их ушах лапшу, будто рахат-лукум. Ну и балбесы!

- Потом мы приезжаем в Мезон-Лафит... Здесь они сворачивают с шоссе и едут в лес...

Я решаю перебить ее географические воспоминания:

- Они с вами разговаривали?

- Нет. Я спрашивала, куда они меня везут... Но каждый раз парень, пригласивший меня прокатиться, только вежливо смеялся...

- Хорошо. Дальше?

- Потом машина останавливается на дорожке посреди леса. Вокруг ни души. И тихо-тихо... Солнце светит...

Она себя видит маркизой де Севиньи, ни больше ни меньше, наша толстозадая Берта! Ей мерещится солнце, поблескивающее в листве, подернутой желтизной осени. Сейчас начнется что-нибудь о прощальном крике птиц, собирающихся к отлету на столетних дубах, потом почудится жалобный скрип ржавых флюгеров!

Что же произошло в действительности с законным центнером мяса моего друга Берю? Может, она начиталась романтической чепухи Ламартина или мадам де Сталь?

Ладно, послушаем дальше.

- Мужчина, сидевший рядом со мной, перестал смеяться. Он нагнулся, вынул из-под сиденья металлическую коробочку, открыл, взял тряпочку и приложил к моему лицу...