- Верно, утомляю, - согласился Нил Игнатович. - Но другого случая поговорить о том, что болит, поговорить именно с тобой уже не будет... Ведь я, милый мой, ждал тебя. Знал, что навестишь... Знаю, что и старый мой коллега и друг маршал Шапошников пожалует... А может, и обманываюсь. Время для него сейчас тяжкое... Ты зачем в Москве?

- Получил новое назначение. Еду командовать механизированным корпусом в Западную Белоруссию. - Чумаков почему-то умолчал, что был сегодня у маршала и что поговорить с ним не удалось.

- В Западную Белоруссию?.. Значит, на фронт. - В глазах профессора сверкнули печальные огоньки, а в голосе прозвучала строгость. - Война - не сегодня завтра. Так что Ольгу и дочку с собой не бери.

- Так уж и война! - усомнился Федор Ксенофонтович. - Войны, конечно, не избежать, но раз есть договор с Гитлером... И сообщение ТАСС на прошлой неделе... Германия будто бы соблюдает условия пакта.

- Война стучится в нашу дверь, дорогой мой Федор. - Профессор пристально посмотрел на Чумакова. - Помимо того что я начальник кафедры академии, я еще и друг милейшего человека Бориса Михайловича Шапошникова. Много в Генштабе моих учеников... Заглядывают к старому профессору, да и меня к себе на совет зовут.

- Есть сведения? - озабоченно спросил Федор Ксенофонтович.

- Сведения надо уметь черпать из происходящего... - Нил Игнатович улыбнулся с болезненной благосклонностью. - Ты понимаешь, почему мы пошли на заключение предложенного Гитлером пакта о ненападении?

- Чтобы выиграть время...

- Это - дважды два... Разве тебе не известно, что Чемберлен и Даладье нацеливали Гитлера на СССР, делали все возможное, чтобы науськать Германию на нас? И топили в дипломатической мякине все наши предложения о том, чтобы общими усилиями надеть на Гитлера смирительную рубашку.

- Может, мы неумело предлагали? - Федор Ксенофонтович с чувством неловкости подумал, что он, генерал, редко размышлял над такими, казалось бы, простыми вещами.