Христич непонимающе уставился на старшину, беспомощно шевельнул губами, но ничего не сказал.

"Чего, спрашиваю, вареный такой, будто жизнь надоела?" - уточнил вопрос Ямуга.

Алесь провел ладонью по лицу, сморщился, словно от боли, затем вдруг спросил:

"Товарищ старшина, а село Оборье далеко отсюда?"

Ямуга, озадаченный вопросом, достал из полевой сумки карту, развернул ее и начал рассматривать, отодвинувшись в тень орешника, чтоб не слепил луч солнца.

"А у тебя там что, заноза или уже теща? - И тут же старшина ткнул в карту желтым от махорки указательным пальцем: - Вот оно, Оборье... Километров двенадцать отсюда. - Подняв от карты глаза, он указал рукой: За тем лесом почти строго на юг".

Алесь еще никогда в жизни никого так не просил:

"Товарищ старшина... Я бегом - туда и обратно! Только увижусь. Разрешите! Век не забуду".

Старшина Ямуга усомнился:

"Ты же, помню, где-то под Минском тоже искал родню?.."

"Они сюда бежали, за Днепр. Тут моя сестра Варя замужем! Где ж им еще быть, если не в Оборье?!" - Алесь по-собачьи преданными глазами смотрел на Ямугу, будто решался вопрос о его жизни.

"А если немцы прорвутся?.. А минометчики в бегах?"

"Ими еще и не пахнет тут! - доказывал Алесь. - Я мигом слетаю!"

"И что же это тебе даст?.. Ну, повидаешься, растравишь душу себе и родным..."

"Пусть узнают, что я живой! А то небось похоронили!" - Алесь мучительно подбирал новые доказательства, просительно оглядываясь на товарищей, которые, рассевшись под кустами, ели из котелков кашу и молча прислушивались к разговору.

"Если б там девчонка ждала его, можно б и отпустить", - без тени иронии заметил сержант Чернега - темноликий, скуластый, с ухарскими, нагловатыми огоньками в больших воловьих глазах.

"Так в том-то и дело, что и моя Полина там! - с отчаянием и с последней надеждой воскликнул Алесь. - Другой на моем месте уже самовольно сбежал бы!"