Алесь видел, понимал, что младший политрук не узнает его, разглядел даже испуг на лице Иванюты, но не мог овладеть собой, в то же время боясь, что отделение комендантского взвода сейчас вскинет карабины, раздастся залп и он не успеет объяснить все Иванюте.

Из строя вдруг вышел старший лейтенант Бутынин и стал что-то взволнованно говорить младшему политруку. Тот утвердительно закивал и подошел к Алесю вплотную. Мгновение смотрел ему в лицо, затем повернулся к военному с раскрытой красной папкой в руках.

"Товарищ военный юрист второго ранга! Что же это происходит?" сдерживая волнение, сухо спросил Иванюта.

"Вы можете подтвердить его невиновность?" - Юрист строго и будто угрожающе устремил глаза на младшего политрука, сделав к нему несколько шагов.

"В мое присутствии командир батальона капитан Шерстюков разрешил красноармейцу Христичу навестить родных". - Иванюта хладнокровно чеканил каждое слово. Он не слышал, что именно сказал Христичу капитан, но видел сияющее лицо, счастливые глаза бойца, когда тот почти бегом покидал командный пункт батальона.

"Подтвердите письменно! Сейчас же! - Военный юрист даже изменился в лице. - Это же чепе!.. Чуть не погубили невиновного человека..." - Он нервно потер рукой подбородок и приказал развязать Христичу руки.

Из-под стражи Алеся пока не освободили - нужно было выполнить какие-то формальности. Но он понял, что спасен. Его отвели в глубь леса, а через минуту сзади раздался ружейный залп. И воображение Алеся с жестокой реальностью высветлило все то, что должно было сейчас с ним случиться...

С тех недавних пор фронтовая жизнь Алеся Христича как бы разделилась на две части: одну - до "расстрела", вторую - после. Первая, оставшаяся позади, текла в его воспоминаниях по каким-то естественным, понятным и привычным законам, когда все происходившее, случавшееся с ним или в поле его зрения, воспринималось как должное; он смотрел тогда на людей, на окружавший мир с полным доверием и открытой душой, бездумно чему-то радуясь, что-то одобряя или осуждая.