Она была все в том же сиреневом костюме, что и сегодня на работе, и сидела в кресле, поджав под себя ноги На полу рядом с креслом стояла открытая и уже почти ополовиненная бутылка водки — с незапамятных времен эта бутылка прижилась в моем холодильнике, и все никак не приходило ее время. Но вот наконец оно и пришло. Рядом с бутылкой стояла бронзовая пепельница, лежали пачка сигарет и зажигалка. На горлышке водочной бутылки торчал перевернутый маленький хрустальный стаканчик.
— Круто берешь, подруга! — присвистнула я. — Что случилось?
Я подошла к Маринке, ожидая услышать что-то вроде: «Он оказался подлецом…» Налицо была первая версия событий.
Но Маринка повела себя неожиданно.
Она соскочила с кресла и крепко схватила меня за руки.
— Я влипла, Оленька… — дрожащим голосом прошептала Маринка.
— Спокойно, — произнесла я и, приобняв подругу за плечи, легко погладила ее по спине, — ты только не волнуйся. Со всеми так бывает. Он тебя бросил?
— Ты не понимаешь! — вскричала она и отбежала на несколько шагов в сторону. — Меня уже, наверно, ищут, чтобы посадить в тюрьму!
Я изумленно посмотрела на нее и не сразу нашлась:
— Не поняла! А ну успокойся и рассказывай!
Маринка нервно передернула плечами, словно прогоняя судорогу:
— Я пришла ровно к шести, как и было в записке. Ты же знаешь, он не понимает такого, чтобы женщина немного опаздывала.
Сразу же напрягается…
Я подошла поближе к креслу, присела на пол и подняла Маринкину пачку сигарет «Русский стиль», выбила одну и прикурила от ее зажигалки.
— И что было дальше? — подогнала я подругу.
— А дальше — то! — опять разнервничалась Маринка, но подошла и присела на краешек кресла. — Я позвонила, и мне никто не открыл. Я потянула за ручку, дверь и открылась. Я вошла, а на полу в первой же комнате лежит его жена Инга, и горло у нее перерезано, и кровь хлещет… — Маринка разрыдалась. Остатки туши потекли у нее по щекам. Она вытерла под глазами пальцами и испуганно посмотрела на меня. Я, понятное дело, ответила ей спокойным взглядом, но все это было очень неприятно, честное слово.