Я пожал плечами.
— А куда я могу деться? Кроме того, я уже заплатил за комнату, а мне не чужда шотландская бережливость.
— Вы воспринимаете все чертовски спокойно.
— А чего еще вы от меня ожидали? Думали, что я начну обливаться слезами? — Я рассмеялся ему в лицо. — Не будьте ребенком, Грахам.
Его лицо напряглось, но он ничего не сказал; вместо этого он поднялся со стула и вышел из ресторана. Я на пятнадцать минут погрузился в состояние глубокой задумчивости, успев за это время отполировать тарелку с бараниной и прийти к решению относительно того, что мне делать с выпивкой, если она попадет в мои руки, поэтому после ланча я отправился на ее поиски.
Проходя через фойе отеля, я увидел Бушнера-Грахама, целиком поглощенного разговором в телефонной будке. Хотя в фойе было не особенно жарко, по его лицу катились струйки пота.
5
Я очнулся от глубокого сна из-за того, что кто-то потряс меня за плечо и прошипел:
— Стюарт, проснитесь!
Открыв глаза, я увидел склонившегося надо мной Грахама.
Я уставился на него с недоумением.
— Как забавно! Я был абсолютно уверен, что закрыл входную дверь.
Он невесело усмехнулся.
— Вы ее закрыли. Вставайте, сейчас вас будут допрашивать. Вам лучше иметь ясную голову.
— Сколько сейчас времени?
— Пять утра.
Я улыбнулся.
— Гестаповская техника! Что ж, хорошо. Полагаю, я буду чувствовать себя лучше после того, как побреюсь.
Грахам заметно нервничал.
— Вам лучше поторопиться. Он будет здесь через пять минут.
— Кто будет?
— Увидите сами.
Я набрал в раковину горячей воды и начал намыливать лицо.
— Какова была ваша функция, Грахам, в этой необычной операции? Как телохранитель вы абсолютно безнадежны, так что это предположение мы отбрасываем сразу.