В сверхцентрализованной модели управления народным хозяйством («единой фабрики») по мере роста и усложнения экономики начались сбои. Постепенно суть дела заслонили многочисленные бумаги, подрывалась инициатива, терялось реальное управление, планирование все в большей степени шло от достигнутого (точнее, от бумажных показателей); невозможность учета процессов во всей их совокупности вела к дефицитам, к двойной бухгалтерии, перестраховкам; все большую роль начали играть личные контакты и связи. Система управления становилась все более неэффективной.

Другое противоречие было обусловлено нарушением отрицательных обратных связей, стабилизирующих общество. Как известно, основой социализма была провозглашена общенародная собственность на орудия и средства производства. Однако шел процесс ее постепенного отчуждения от общества. Это было связано с тем, что аппарат министерств и ведомств реально распоряжался основными фондами, финансовыми средствами, ресурсами. На пути материальных благ от производства к потребителю сложился социальный слой, который мог распоряжаться государственной собственностью и присваивать ее определенную долю. Значительная часть государственной собственности приобрела бесхозный характер и воспринималась как ничья.

Решающую роль в нарастании трудностей играла нерешенная проблема управления. Возможности исправления положения были. Например, следовало бы отказаться от детальной регламентации мелких предприятий, сохраняя общее планирование и регулирование для ключевых предприятий. Один из путей исправления ситуации реализовал Китай и по темпам роста народного хозяйства вышел на первое место в мире. В СССР эти возможности не были реализованы из-за устаревших теорий и методов, которые были правильны раньше, но во второй половине XX века оказались неадекватными существующей реальности.