Вот значит, как переводится на армейский язык просьба, «помогите найти Кулахметова». Я всегда знал, что настоящий военный глядит на мир иными глазами, нежели штатский шпак, но не мог и представить, что до такой степени. Было ясно, что ближайшую неделю мне светит провести в лучшем случае где-нибудь на гарнизонной гауптвахте.

Впрочем, неизвестный мне благодетель в Москве шпиономанию особиста охладил. Нажав на отбой и вернув мне мобильник, подполковник сменил гнев на милость:

– Так мне сказали, ты аккредитован при миротворцах, а не при 58-й армии…

– Ну, а я о чем!

– А сюда-то ты зачем пришел?

– Может, вы поможете мне добраться до миротворцев?

– У нас нет инструкций тебе помогать, – завершил беседу особист, – Иди отсюда!

Капитан с лошадиным лицом, проводил меня до КПП, пожелал успехов и всего хорошего. Все время, пока мы разговаривали, он продолжал по-дурацки улыбаться. Я сделал вид, будто очень расстроен и даже немного обижен тем, что не хотят мне помочь. Хотя на самом деле было ясно: я выскочил сухим из воды. Такие беседы в военное время могут закончиться очень плохо, а меня особисты просто отпустили.

Я развернулся и ушел. Становилось ясно, что в Цхинвали мне предстоит добираться самостоятельно.

Первая ночь войны. Цхинвали

К мировой общественности обе стороны апеллировали в стиле, – а он первый начал! В первый же день грузинский лидер Михаил Саакашвили заявил:

– Россия ведет против нас войну на нашей собственной территории. Мы занимаемся самообороной против большого и могущественного соседа. Мы – нация, которая подверглась нападению!

Война в этот момент уже шла, а никакого нападения еще не было. В этот момент российские боевые части даже не вошли в Южную Осетию. Грузинские солдаты имели дело по большей части с югоосетинским ополчением – жителями их собственной страны.

С точки зрения российского премьера Владимира Путина все было с точностью до наоборот: