Но до этого было еще два очень долгих дня.

Моя попытка увязаться с добровольцами провалилась. Как выяснилось позже, это было даже хорошо. Если бы я пошел с ними, то застрял бы у тоннеля. Однако, немолодой, доброжелательный и очень вежливый осетин в камуфляже с полковничьими погонами, переписывавший и распределявший добровольцев, высадил меня из добровольческой «Газели». Некоторое время он поморочил мне голову, а потом признался честно: у них приказ отсекать журналистов.

— Возвращайтесь во Владикавказ, в координационный штаб на улице Гадиева. Я сам туда вернусь через пару часов и расскажу вам все новости. В Южную Осетию пробираться даже не пытайтесь, — все равно вас задержат на пограничном посту при въезде в тоннель.

Через тоннель, действительно, удавалось проехать либо местным жителям с юго-осетинской регистрацией, либо на автомобилях спецслужб которые пропускали даже не проверяя документы у пассажиров, Беглый взгляд на эфэсбешный пропуск-«вездеход» на лобовом стекле, торопливый вопрос, — «Документы есть?». В ответ достаточно утвердительного кивка. Показывать ничего не обязательно.

Мне подфартило. Расставшись с вежливым полковником, и решив дальше двигаться автостопом, я почти сразу остановил именно такую спецмашину.

Через восемь часов после войны

Контрольно-пропускной пункт Нижний Зарамаг

На обратном пути, простота, с которой я миновал пограничный пост, обернулась неприятностями. Молоденький и нагловатый эфэсбешник-осетин забив номер моего паспорта в компьютер, поднял домиком тоненькие бровки:

— А у нас нет пометки о вашем въезде. Вы как вообще попали на территорию Южной Осетии?

— Да вы же и пропустили. Без всякой проверки…

— С чего это вдруг вас пропустили?

— Может быть потому, что я был на эфэсбешной машине?