Не было в Симбирске другой семьи, в которой четверо детей при окончании гимназии получили три золотые и одну боль­шую серебряную медаль. Пожалуй, только Александр Уль­янов оборудовал у себя дома химическую лабораторию. А из выпускников 1887 года, по просьбе И. Я. Яковлева, именно Владимир Ульянов взялся подготовить (и подготовил!) учи- теля-чуваша к экзаменам за курс гимназии. Надо не пред­ставлять себе и масштаб, и круг чтения в этой семье, чтобы так, походя, посчитать ее средней, типичной...

В заключение приведу еще один пример характерных для Волкогонова верхоглядства и научной недобросовест­ности. Перечисляя состав семьи Ульяновых, он особо оста­новился на дочери “Ольге (1868 г.)” “Родителям очень хо­телось иметь дочь Ольгу,— с видом знатока вещает порт­ретист.— Когда первая Ольга умерла при рождении, через три года родившейся девочке дали вновь это имя” (с. 53). Если бы Волкогонов повнимательнее заимствовал из очер­ка “Неизвестные письма” в книге “Ульяновы” Ж. Трофи­мова (Саратов, 1978, с. 80) сведения об этих девочках, то запомнил бы, что “первая Ольга” родилась в июле 1868 го­да, а скончалась в июле следующего, то есть в годовалом возрасте, а не “при рождении”.

Вот так — многократно демонстрируя свое незнание истории России вообще и Симбирска 1870—1880-х годов, в частности, безбожно извращая картины жизни семьи Уль­яновых, запутавшись в пересказе чужих трудов о родо­словной Владимира Ильича и его социальном происхож­дении, запуская “утки” о мифическом наследстве старше­го брата Ильи Николаевича, нагло приписывая Ленину отсутствие чувства любви к своему Отечеству, при этом назойливо подчеркивая якобы сенсационный характер сво­его опуса, — и показал свое примитивно-тенденциозное “видение” “Семейной генеалогии” Ленина новоявленный историк.

Извращая начало пути