Но вряд ли нынешний писатель, наш современник, сможет с большей полнотой и достоверностью передать переживания и подробности жизни институток - воспитанниц закрытых женских учебных заведений дореволюционной России. Об институтах и институтках Чарская писала много. О них идет речь в повестях "Записки институтки", "Княжна Джаваха", "Люда Власовская", "Вторая Нина", "За что?", "Большой Джон", "Волшебная сказка" и многих других. В "Княжне Джавахе" мы знакомимся с соученицами юной княжны по петербургскому женскому институту - Ирочкой Трахтенберг, Людой Власовской и другими девочками, которые являются главными или активными действующими лицами в "Записках институтки", "Люде Власовской", "Второй Нине". Критиков раздражала экзальтированность героинь Чарской. Однако они забывали о специфической среде, в которой они находились.

Замкнутый мир женских институтов, представлявших нечто среднее между монастырем и исправительным заведением, относительная изолированность от внешнего мира, несомненно, сказывались на характерах обитательниц. Так что Чарская психологически адекватно воспроизводила восторженность своих персонажей, их нервозность, неврастеничность, их мечтательность и жажду возвышенной неземной любви, а у кого-то и потребность в жертвенности... Все эти свойства воспитывались самой атмосферой замкнутого мирка, в котором жили девочки, и получали распространение по закону психической эпидемии.

Дети верили Чарской и подражали ее героиням, потому что она писала о том, что хорошо знала, и многое из того, что переживали ее героини, испытала сама. Конечно, вряд ли, например, применим термин "автобиографическая повесть" к "Лесовичке", но с полным основанием можно утверждать, что чувство девочки, душой которой овладел театр, она передала убедительно именно потому, что сама с детства мечтала о театре. А в "Записки маленькой гимназистки" и серию книг о женском институте она, разумеется, вложила свой опыт гимназистки и институтки.