- А так я всегда в минусе, но не то чтобы очень сильно, - закончил он кротко. - Сейчас играю один-пять за двести.

- Первый заезд, - состроил гримасу полковник на пенсии в штатском. Так все последовательности можно нарушить.

- Первый не первый, самое главное, что все придут как надо. Целия, почитай, уже за ленточкой!

- Фиг-два за ленточкой! - буркнула я под нос. Юрек живо обернулся ко мне:

- А ты на нее не ставишь?

- Не ставлю. Помешались на Глебовском... Бабахнул стартовый пистолет, все стали таращиться на противоположную сторону беговой дорожки, где в стартовые машины как раз входили молодые арабские лошади. Две не желали входить, одна удрала назад, и за ней гнался молодой конмальчик. Те, кто не взял бинокль, терзали тех, что с биноклями:

- Это который, Панове? Что там сбежало?

- Четверка, Флориан...

- Да какая там четверка, четверка красная! Фиолетовое что-то удрало!

- Стшегом!

- Не Стшегом, а Двуйницкий!

- Но там еще что-то не желает влезать! Тоже красное. Что там у нас красное?

- Это Видзув, единичка. Единичка и семерка. Тшаска уже вошла!

- Какая это лошадь, Тшаска? - услышала я за спиной отчаянный шепот.

Я оглянулась. Позади меня сидела очень красивая девушка, совершенно незнакомая, наверное, она была тут в первый раз. Рядом с ней сидел один из игроков, который так засмотрелся на старт, что не слышал вопроса.

- Тшаска - это не лошадь, - сердобольно объяснила ей я. - Это тренерша.

- Замечек снова сбежал! - крикнул кто-то с биноклем.

- О Боже милосердный, я совершенно ничего не понимаю, - беспомощно сказала девушка сзади. - Замечек?

Пока лошади толпились на старте перед машинами, я могла объяснять ей все, что угодно.

- Замечек - это тоже не лошадь. Это жокей. Лошадь зовут Мимоза. И сидит на ней вовсе не Замечек, а жокей-любитель Брысь.