Некоторые авторы детских книг впадали в другую крайность — вовсе не заботились о занимательности своих книг, вовсе не учитывали особенностей детского восприятия. Они писали на социальные и политические темы языком газетных статей, отказывались от всякой образности, от всякой попытки воздействовать на воображение детей, возбудить их эмоции.
4
Резкое различие в литературных методах, в понимании путей развития детской литературы естественно привело к острым спорам. Они стали особенно яростными к концу 20-х годов. Центральной темой дискуссий был тогда вопрос о фантазии — нужна ли она вообще в книгах для детей, а если нужна, то в какой дозе и форме? Враги фантазии начали гонение на сказку.
Самое возникновение спора было связано с получившими в то время широкое распространение неверными педагогическими взглядами, в частности с увлечением педологией. Как напряженно шла борьба различных точек зрения на методы социалистического воспитания, знают все, кто читал «Педагогическую поэму» Макаренко. Не меньшим был и накал дискуссии о воспитании детей средствами искусства.
Последователи ложных педагогических теорий пришли к абсурду — утверждению, что всякая фантазия ребёнку вредна. Нельзя, мол, читать детям сказку, где звери говорят человечьим языком, потому что это уводит от познания реального мира — ведь на самом деле звери не говорят.
Один из яростных врагов сказки писал:
«Что же касается «фантазии» ребёнка… то она не может служить исходным моментом для построения педагогического процесса, ибо навряд ли заслуживают названия «фантазии» те скудные представления, которые мы наблюдаем у дошкольников. Только бедностью опыта можно объяснить возможность ребёнка по одному внешнему признаку отождествлять палочку с лошадью, летающую бумажку — с птичкой и т. д. Фантазия ли это? Думаю, что нет».