Не случайно Горький начал беседу с рассказа о своих наблюдениях над детьми. Мы увидим дальше (и видели в письме конгрессу) — каждая его работа в области литературы для детей начиналась с изучения потребностей читателей. И мысль о том, что критических статей недостаточно для успешной борьбы с плохой литературой, характерна для Горького. Статьи могут в лучшем случае ограничить распространение негодных книг, но этого мало: нужно организовать массовый выпуск хорошей литературы.

Потому Горький и предложил составить план издания сотен книг, привлечь десятки писателей и художников. Литература, которая заставила бы читателей отвернуться от «мутноглазых», должна заполнить прилавки книжных магазинов, а не изредка появляться на них.

Но это только одна сторона дела. Другая, которую Горький хотя и не высказал, но, вероятно, имел в виду, заключается в том, что большая литература, как всякое искусство, не может создаваться усилиями малого отряда писателей. Литература не состоит из одних вершин, она словно горная цепь. Книги вековой жизни окружены поддерживающими их произведениями меньшего масштаба, в какой-то мере близкими по идейной направленности, по художественным задачам. Чем больше даровитых писателей удастся увлечь работой в детской литературе, тем быстрее и решительнее повысится её качество.

В какой мере мог осуществиться тогда огромный план Горького? Очевидно, лишь в очень небольшой — ни политические, ни экономические условия не благоприятствовали выполнению такого широкого замысла. И Горький, вероятно, понимал, что он планирует для будущего.

Это было примерно за год до революции.