— Ты тоже не веришь, что это несчастный случай, а? — негромко спросил детектив. — Что я не хотел убивать Сэма?
Луки видел рану на голове Сэма и понимал, что это был не несчастный случай. Но сказал: «Конечно, не хотели...» — И, поскольку эти слова прозвучали не слишком убедительно, добавил громче:
— Вы целились в него, сэр, как перед тем, наверху, целились в меня. И потом... случайно... спустили курок вашей пушки. Это яснее ясного — сразу видно.
— Нет, ты сам в это не веришь. И никто не поверит. Цветной, которого пьяный убил из незарегистрированного оружия, — кто же поверит в несчастный случай?
— Я поверю, шеф. Я вам верю, — это звучало как мольба.
— Никто не поверит, — повторил Уолкер. — Ни судья, ни присяжные — никто... Ты представь себе, что я стою перед судом и лепечу что-то о несчастном случае. На эту удочку никто в мире не попадется! Предположим, там, на Миссисипи, я мог бы спасти свою шкуру, даже если бы мне не поверили. Но в Нью-Йорке? Они посадят меня на электрический стул.
— Нет, босс! — воскликнул Луки. — Я всем скажу, что это несчастный случай... Я скажу им, что я все видел своими глазами. Я скажу, что толстяк Сэм бросился на вас и что вы оборонялись... Что у него в руках был нож... — В голосе его звучало рыдание. — Клянусь вам всеми святыми, сэр, я вам верю.
— Ничего не поделаешь, — пробормотал детектив.
Медленно, очень медленно поворачивал Луки голову к двери. Он плакал, слезы залили все его лицо. Он смутно видел очертания детектива, поднимающего пистолет. Все, что он мог различить, это черное отверстие пистолета.
Он знал, что сейчас произойдет, и понимал, что ничто в мире не сможет этого предотвратить.
...Пуля попала ему между глаз.
Джимми напевал красивый старый спиричуэл своим низким басом, вычищая урны и ставя их к стене у лифта. Всего-то и работы, что доставать их из подъемника, переворачивать и подставлять под сильную струю воды.