Однако при всей беглости и торопливости многих мемуарных зарисовок Луначарского достоинства их бесспорны. Человеку с несомненным художественным дарованием, Луначарскому-мемуаристу было свойственно умение схватывать и передавать характерные черты и особенности людей и событий. Рассказ у него нередко превращается в показ, в живую картину того, о чем он вспоминает. В печатных отзывах на его мемуарные эссе уже отмечалось, что в этих портретах и зарисовках «чувствуется опытная рука художника и острый взор тонкого наблюдателя»

Главным достоинством всяких мемуаров является, конечно, их правдивость. Луначарский бывал и субъективен в своих оценках (он даже замечал по этому поводу, что иначе, т. е. без примеси субъективизма, человек писать не может). Так, например, в своих ранних воспоминаниях он порой как бы недооценивал всей глубины некоторых разногласий внутри партии, иногда недостаточно критически говорил о «каприйской» и «болонской» школах, явившихся по существу центрами фракционной деятельности «впередовцев», не всегда последовательно критиковал свои философские и политические блуждания.

Известно, что Луначарский под влиянием партийной критики вскоре готов был признать неудачной свою «богостроительскую» терминологию, но еще в послеоктябрьские годы он стремился утверждать, что в ошибочные термины он «вкладывал в сущности совершенно материалистические идеи»

С отдельными оценками и высказываниями Луначарского можно порой спорить, но в своих воспоминаниях он не позволял себе никаких домыслов, никакого фантазирования. Характерно, что и в биографических книгах для него была неприемлема становившаяся тогда модной манера беллетризировать, «спутывать правду с вымыслом и давать таким образом какую-то недостоверную биографию»