Идеология "суверенной демократии" вся выстроена на европейском гуманизме, она была направлена против нашей российской привычки "сорить людьми (у Бога людей много), изводить друг друга без счета и смысла, против привычки, которая коренится глубоко в прошлом". По духу, по моральному пафосу тексты о суверенной демократии были всем своим острием против нынешних, ставших модными рассуждений о том, что у нас нет права осуждать преступления Сталина, что моральная оценка прошлого равносильна капитуляции. Сурков не побоялся сказать, что Россия теряла в страшных войнах больше солдат, чем любой ее союзник или враг, что "освоение космоса и атомной энергии добыто жестоким упорством советского крепостничества".

Да. Есть все основания говорить, что нынешние массовые рецидивы крепостнического, аморального славянофильства, вся эта антизападная истерия являются свидетельством какого-то нового сдвига в общественном сознании. Все эти модные разговоры об особой русской миссии, об особом проектном сознании идут не столько от любви к России, сколько от незнания, что делать, как вести себя. Отсюда и соблазн сказать, что мы живем не хуже, а по-своему. Появившиеся в последние месяцы как грибы после дождя многочисленные русские «проекты» и русские доктрины просто кишат всеми призывами отказаться от европейского комфорта и европейского благополучия во имя наших русских идеалов аскетизма. Наша новая и прежде всего либеральная элита, наверное, уже не верит, что можно преодолеть и прогрессирующую русскую бедность, и прогрессирующую технологическую отсталость, а потому успокаивает убогую и нищую Россию старыми славянофильскими мифами о нашей избранности, об особом русском счастье, которое состоит в свободе надрывно жить и работать, в свободе умирать во имя очередного русского проекта.