— начал перечислять он имена авторитетов.

— Лишь бы Бог простил, — перебил его из кресла" «Поддубный». Добавил, мельком взглянув на часы:

— Кончал бы ты его, Кротов, болезного. Делишек у твоих ребяток на сегодня — немерено…

Кротов болезненно усмехнулся, одним движением перевернул раненого на спину, словно жука:

— Что, Шарик, не забыл Краслаг? Вот и я не забыл…

Удар тяжелого, обитого железом ботинка в пах был страшен: Вахтангу показалось, что его просто разорвали пополам…

— Это тебе не девчушкам вставлять… — ухмыльнулся Крот. Посмотрел в мутные, полубезумные от боли глаза противника и решил не тянуть больше, опасаясь, что тот провалится в спасительное беспамятство. — Я тебе говорил, что по полу размажу? Вот и не обижайся — Крот слово держит.

Последнее, что увидел в своей жизни Вахтанг Шалвович Шарикошвили, была ребристая, подкованная медными гвоздиками подошва… Она с хрустом впечаталась в лицо, дробя кости…

— Будет, Кротов, будет… — Стоявший лицом к окну Панкратов повернулся.

Голова лежащего превратилась в кровавое месиво, мозги забрызгали весь ковер, а Крот продолжал бить с методичной, непреходящей ненавистью. — Силушку побереги.

— Если б ты знал, Ильич, сколько он мне крови выпил… Каких корешей извел…

— Чему быть, того уж не воротишь, — философично бросил Степан Ильич. — А силу, ее поберечь стоит. Братва готова?

— А то…

— Вот и славно. Пора проехаться по городку Покровску. По-хорошему так, с музычкой.

— С похоронной, — ухмыльнулся Крот, сплюнул на труп и целеустремленно заспешил к выходу.

Степан Ильич проводил взглядом его массивную фигуру. Верно говорят: сила есть — ума не надо. Хотя без ума люди тоже живут. Но в их профессии — недолго.

Очень недолго. Оно и к лучшему.

Панкратов еще раз окинул взглядом помещение, сморщился, вспомнив другое расхожее изречение: «Все к лучшему в этом лучшем из миров». Хм… Если этот мир — лучший, что же происходит тогда в худшем? Спокойнее не знать совсем. Меньше знаешь — легче спишь.