Собравшиеся молчали. Было похоже, что они ждут чего-то, но и напряженное ожидание каждый из них выражал по-разному: молодой добродушно покуривал, и только сжатые чуть сильнее, чем нужно, губы выдавали его скрытое волнение; крупный методично тискал короткими пальцами невесть как оказавшуюся в его руках проволоку, создавая замысловато-бессмысленные фигурки… Один сухопарый сидел спокойно и невозмутимо, будто мумия, уперев немигающий взгляд в стену и время от времени бросая его на визави: ни чувств, ни эмоций, ни-че-го. Вот только двое все же старались не встречаться с ним взглядом. Очень старались.

Зуммер аппарата спецсвязи прозвучал мелодично и тихо. Хозяин кабинета снял трубку после второго гудка:

— Вас слушают.

Ему сказали всего несколько слов. Он мягко опустил трубку на рычаг, произнес:

— Финита. Господина Груздева больше нет. Казалось, этим сообщением он ничего не изменил: моложавый продолжал покуривать, стараясь, как и прежде, выпускать ровные струйки дыма; крупный — все так же уродовал проволоку. Но…

Какие-то невидимые мышцы расслабились в их телах, и фигуры, не меняя поз, стали выглядеть совершенно по-другому, словно некто просто-напросто взял да и убрал топор гильотины, невидимо висевший до этого над каждым.

Несколько мгновений прошло в полном молчании; хозяин кабинета наслаждался, смаковал это молчание и ждал.

— Это… достоверно? — Первым не выдержал молодой.

— Абсолютно. Мой человек присутствовал при акции. Николай Степанович Груздев мертв, как дохлая вобла.

— Его… взорвали? — попытался все же уточнить молодой.

— Нет. Снайпер.

— При той системе охраны, Что была у Груздева…

— Этот снайпер — виртуоз.

Хозяин кабинета помедлил, хохотнул — и это было единственным выражением переполнявших его эмоций.

— Думаю, завтра о безвременной кончине Груздева будет объявлено официально.