Еще в сказках мы встречаемся с случаями чудесного прозрения слепых после умыванья глаз росою, причем этот способ лечения был открыт герою во сновидении. Известен также случай чудесного исцеления благочестивой безрукой матери с ребенком в сказке о «девице с отрубленными руками» (в перепечатанной нами из Пермских Губернских Ведомостей соответствующей сказке данный эпизод пропущен, хотя и необходимо предполагается из всего контекста сказки). Таким образом, и в этих случаях волшебная сказка опять-таки приближается к легенде, сливается с легендою до невозможности отличить, где кончается сказка и начинается легенда; указанные чудеса, описанные в сказке, ничем, в сущности, не отличаются от тех христианских чудес, которые описаны в прологах и житиях святых. При вере в последние естественна и вера в первые, так как разобраться критически в том, где имеется освященное Церковью предание и где сказочная традиция, народ не в состоянии.
Влияние житийной литературы на печатаемые ниже сказки вне всякого сомнения, а это влияние — залог того, что сказка считается не пустым вымыслом, не бесцельной «складкой», а повествованием о действительных событиях, заслуживающим полного доверия
Даже в сказке Ломтева о Францеле, не особенно торжественной, волшебные предметы (кошелек-самотряс, кафтанчик-невидимка и трость с солдатами) даны герою какими-то таинственными богомолками, высокая нравственность коих оскорблена уже простым разговором их «названных» мужей, причем и разговор этот, будучи заочным, стал однако же сейчас же известен этим таинственным девам, ежедневно куда-то «улетавшим» на богомолье.