Лисица и говорит: «Поди-ка, Чучелка, послушай, кто это так хорошо напевает?» — Она вышла за ворота-то — кот ее ну бить. Бил, бил, под гору спихал да и заиграл опять:

Трень, трень, гусельцы, Золотые струночки! Ещё дома ли лисафья-кума, В своем ли теплом гнездышке? У неё-то есть четыре дочери: Ещё одна-та дочь  —  Чучелка, А друга-та  —  Парачелка, Третья-та  —  Подай-челнок, А четвертая  —  Разбей-горшок.

«Поди-ка ты, Парачелка, послушай, кто это так хорошо напевает?» — Вот Парачелка вышла — кот её бил, бил, под гору спихал, а сам опять заиграл:

Трень, трень, гусельцы, Золотые струночки! Ещё дома ли лисафья-кума, В своем ли теплом гнездышке? У неё-то есть четыре дочери: Ещё одна-та дочь  —  Чучелка, А друга-та  —  Парачелка, Третья-та  —  Подай-челнок, А четвертая  —  Разбей-горшок.

«Поди-ка ты, Подай-челнок, послушай, кто это так хорошо напевает: те ушли да и заслушались». — Подай-челнок вышла за ворота-то — кот её ну бить; бил, бил, под гору спихал, а сам опять заиграл:

Трень, трень, гусельцы, Золотые струночки! Ещё дома ли лисафья-кума, В своем ли теплом гнездышке? У неё-то есть четыре дочери: Ещё — одна-та дочь  —  Чучелка, А друга-та  —  Парачелка, Третья-та  —  Подай-челнок, А четвертая  —  Разбей-горшок.

«Поди-ка ты, Разбей-горшок, послушай, кто это так «хорошо напевает: те ушли да и заслушались!» — Разбей-горшок вышла за ворота-то, а кот её давай бить; бил, бил, под гору спихал, а сам опять заиграл: