В то же время Сильвестр прекрасно знал: есть в Москве фигура крупнее и авторитетнее, чем он. Даже на «стрелки» с этим человеком Тимофеев старался не приезжать. Им какраз и был Отари Витальевич Квантришвили. Когда в конце 1993 года у них возник серьезный спор, кто будет хозяином Тольяттинского нефтеперерабатывающего завода, разрешать этот конфликт взялся было живший тогда в США Вячеслав Иваньков, более известный как вор в законе Япончик. Спор так ничем и не завершился, Отари был убит, а Сильвестр первым делом, спустя буквально месяц после убийства, поехал в гости к... Иванькову в Нью-Йорк. Интересно, зачем? Неужели Сильвестр испугался мести? Я спрашивал об этом Вячеслава Кирилловича Иванькова, когда общался с ним тремя годами позже в камере тюрьмы МСС на юге Манхэттена. Он не ответил. Он вообще не любит говорить на эту тему. Впрочем, и так все ясно. Москва оказалась «обезглавлена». И кто-то должен был занять освободившийся после Отари «престол». Тимофеев был кандидатом номер один. Оперативники ГУБОП МВД долго гадали, что же сказал Иваньков своему визитеру из Москвы, когда они вдвоем уединились в бруклинском ресторанчике «Пэрэдайс». Какой рынок они делили? Шла ли речь об алюминии и металлургии? Российская мафия уже тогда прекрасно понимала, что заработанные, например, на наркотиках деньги следует вкладывать в производство, и прежде всего в сырьевые отрасли экономики.

На самом деле, о чем Япончик говорил с Сильвестром, уже неважно. Важно то, что произошло потом. А потом... Сильвестра взорвали. В его собственном «шестисотом» мерсе на Тверской-Ямской. Какие только версии тогда не обсуждались. И то, что Тимофеев что-то не поделил с сыном Иванькова Эдуардом, и то, что это Борис Березовский взорвал Тимофеева за то, что тот организовал покушение на всесильного тогда еще олигарха (неудавшееся, кстати, – погиб только водитель Бориса Абрамовича). Ну и конечно, месть со стороны «спортсменов» «Отарика». Убийство Сильвестра до сих пор не раскрыто (не названо имя заказчика, значит, не раскрыто).