Серафина открыла дверь спальни и остановилась на пороге. Пижама была ей слишком велика и делала похожей на ребенка. Но свет за спиной четко выделял тело цветущей женщины, подчеркивая его нежные округлости и впадинки.

- Простите, ванная?

- В конце коридора.

Она ускользнула из потока предательского света. Он сидел и молча курил. Кулу казалось, что её слишком долго нет. Он удивлялся её заботе о Гедеоне. Пролететь три тысячи миль за помощью! В голове роились вопросы, но он держал их при себе. Когда Серафина вернулась, он заметил, что подобрав кверху волосы, она обнажила изящные розовые уши и подчеркнула великолепную гордую шею.

- Вы спать не собираетесь?

- Пока нет.

Она замялась.

- Я вам мешаю?

- Я думаю о Гедеоне, - буркнул он.

- Но вам нужно отдохнуть. Завтра трудный день.

- Все будет в порядке, - успокоил он.

Она застыла в нерешительности, что-то неопределенное витало в воздухе, казалось, миг - и разразится вспышкой страсти. Однако он знал, что если он сделает хоть движение, она отступит. До него долетал тонкий аромат её духов.

- Спокойной ночи, - шепнула она. - Спокойной ночи, и спасибо...

Свет в спальне погас. Он водрузил ноги на стол и вернулся мыслями к Гедеону. Внешне никто из них никогда не выказывал особой привязанности друг к другу, но, казалось, Гедеон был неотъемлемой частью его я, хранящей общую память о детстве и школьных годах. Разница в два года стала совсем незаметной, когда они выросли. Сейчас Питер испытывал глубочайшую привязанность к брату и знал, что пойдет на любые испытания, чтобы тому помочь.

Он не заметил, как заснул. Потом Кул удивлялся, что вообще заснул. Как ни странно, его неровная дремота была пронизана мечтами об Элис.